Украина, церковь и мир после правды

  1. Вербное воскресенье
  2. Гипертипова Украины
  3. Черная кошка в светлой комнате
  4. О вере и неверии
  5. Герой нашего времени
  6. Воронка ХХ века
  7. Услышать друг друга
  8. Храм Фомы неверящими

Идет, потому что видит в России отображения своих собственных грехов, которых хочет избавиться, - несправедливости, самодурства, раболепия, лжи, опьянение сильного, бессилие слабого. Россия слепила из этих грехов новый иконостас и молится на него. Это ее право и ее выбор. Империи всегда имеют возможность заглянуть в бездну и сказать: это не бездна, это просто особый путь. Украина же не империя, для нее путинская Россия, с ее ложью, войной, лицемерием, - это бездна. И она от этой бездны идет.

Вербное воскресенье

Не Украины откололась от России, а Россия откололась от правды . Откололась многократно и необратимо. Наиболее памятно - когда неистово, со слезами счастья праздновала крымский триумф над беззащитной Украины. И когда радостно поверила Останкинский лжецам и кремлевском отцу лжи. И когда в Вербное воскресенье 2014 православный россиянин Игорь Гиркин, по его собственным словам, "покрошил" православного Украинский Геннадия Биличенко, пролив тем самым первую кровь на Донбассе, а будущий "премьер-министр" ДНР ", православный россиянин Александр Бородай поздравил его в перехваченной СБУ и услышанной всей Украине разговоре: молодец, мол, хорошо отметил светлый праздник. Если кто-то будет искать поворотный пункт в отношениях украинских и русских, пусть ищет в той Вербное воскресенье, с которой началась война.

Нет, эта статья не о них, а о нас. С выходом из-под московского омофора (а он со временем только нарастать) эпоха привязки к московскому морального компаса кончилась. Отныне грехи Украине - это грехи Украине. Не России и не кого-то еще, - они целиком и полностью наши. Жаловаться больше не на кого, впрочем, как и надеяться, что кто-то выполнит за нас нашу работу над ошибками, поможет покаяться, очиститься, стать лучше.

Гипертипова Украины

У знаменитого историка Тимоти Снайдера является теория т.н. гипертиповости Украины. Заключается она в том, что в Украине ХХ века, как в зеркале, отражены основные тенденции и признаки той эпохи: от краха молодых национальных государств перед империями - до глубоко людоедской сути этих самых империй. В своей последней монографии "Путь к несвободе" Снайдер, среди прочего, анализирует такой глобальный феномен как post-truth world - "мир после правды". И показывает, что этот феномен пришел на постсоветское пространство раньше, чем о нем стали говорить в других частях мира. Словом, Украина и в ХХI веке остается "гипертиповою".

Словом, Украина и в ХХI веке остается гипертиповою

Василий Артюшенко, DT.UA

Напомню, "мир после правды" - это модная концепция, описывающая состояние иллюзии, будто бы правды самом деле нет, а есть только точки зрения, интерпретация, которая у каждого своя. Для масс-медиа это означает отказ от поиска и сосредоточение на отражении различных, в основном диаметральных точек зрения. Для потребителя информации это означает максимально комфортное состояние: он сам, в конце концов, решает, что принимать за правду, а что нет, - и выбирает комфортную версию реальности. То есть ту, в которой лично он хороший вид и особенно напрягаться не должен. Политику открывает максимум возможностей для игры на человеческих слабостях, страхах и грехах.

Мир после правды комфортный и приятный во всех смыслах. И только приглядевшись внимательнее, понимаешь: мир после правды - это мир без правды. По большому счету, это мир комфортной лжи a la Carte. Для верующего человека - это вообще мир без Бога.

К сожалению, мировое "общество потребления" как-то легко и бездумно сползло в эту новую реальность. России в ней уютно. Она в ней не только житель, но и акционер-основатель. Мероприятия, по большому счету, тоже уютно: вместо того, чтобы думать о погибших в Украине, Сирии, Грузии (кто его знает, кто там на самом деле прав?), Можно призывать к миру во всем мире и раз в месяц перечислять пять долларов на питание детей Африки. И все-таки давайте без самообмана: первыми уют "мира после правды" открыли для себя мы, украинцы.

Черная кошка в светлой комнате

Где она в нашей жизни, это сама правда? Ее место уже давно на кухне, в курилке или в Фейсбуке. Там, где она без последствий. Мы априори исходим из того, что "людям верить нельзя", что "закон что дышло", что "они все воры" и "ничего хорошего в этой стране не будет". Такое настроение в обществе. Для лжи и воровства такая атмосфера - как теплый ароматный навоз для дождевого червя. Для кремлевского отца лжи - это вообще мечта, надежда, что Украина еще может посыпаться.

Мы живем в мире, где разоблачения проходятся без последствий, где политик профинансирован - это политик нетонущий, где успех априори интерпретируется как плод зла. Американец увидит на улице дорогую машину и скажет ребенку: учись хорошо, и у тебя такая же будет. А украинец скажет: ну вот, еще один вор поехал. И пусть ребенок сам делает для себя выводы.

Мы так привыкли жить во мраке неверия и недоверия, даже когда хорошее происходит рядом, мы убеждаем себя и всех вокруг себя, что это не с нами. Мы все равно упорно ищем черных кошек и в светлых, и в темных комнатах. Мы натягиваем на себя мрак, как ребенок натягивает на голову одеяло. Так спокойнее. Так не пошиешся в дураках. Мы не ждем добра за пределами своего узкого круга. А где добра не ждут - там его и нет.

О вере и неверии

Доверие - это цемент, который скрепляет общество. Плохо у нас пока с этим. На Западе авторитетный журналист скажет "мои источники утверждают ...", - и ему поверят на слово, что эти источники действительно есть, и что они утверждают именно то, о чем сообщает журналист. Слова достаточно для политических выводов, покаяния и очищения. В Украине же слово потеряло (или почти утратило) силу. Оно мало что значит. Политика могут поймать на преступлении, - а с него все как с гуся вода. Он и дальше "ходит на эфиры", он и дальше политик. Почему? Да потому, что мы же и так знали, что "они все воры".

Светлый человек и пастырь Борис Гудзяк спросил украинскую диаспору в Париже: кому из близких вы верите, а кому - нет. Оказалось, что меньше всего украинцы верят другим украинском. Задумайтесь над этим.

Грех Украины - это грех неверия. В том числе и неверие в себя, в свою страну, в своих ближних. Конечно, понятно, откуда этот грех берется, по крайней мере частично. По истории. Из столетнего небытия. С измен политиков - от поместных князьков к Иеремии Вишневецкого, от Василия Кочубея к политикам новой эпохи. С Голодомора. С разграбление страны в последние десятилетия. С отсутствии моральных авторитетов и ориентиров.

Однако прежде всего он берется из индивидуальных ежедневных решений каждого из нас. С молчание, зависти, эгоизма, жадности. Помните об этом, открывая новую страницу украинской истории. Отталкиваясь от зла ​​внешнего, российского, - видштовхуймося и от зла ​​внутреннего, украинского - родного, теплого и душистого.

Герой нашего времени

В своем мрачном эссе "После Европы" один из ярких политических мыслителей современности Крастев так описывает новый тип европейского гражданина, который может привести к краху ЕС: "Он стремится к изменениям, но отвергает любую форму политического представительства. Он хотел бы быть частью политического сообщества, но отказывается идти по другим. Он готов рисковать и сражаться с полицией, но не рискнет поверить политику или политической партии ". Никого не напоминает?

Никого не напоминает

Василий Артюшенко, DT.UA

Неудивительно: "мир после правды" и не мог породить никого другого, кроме инфантильной, вечно ноющей, недоверчивой, но одновременно довольной собой человека. Знакомый типаж. Герой нашего времени. Поскольку у нас в Украине, у нас же он материализовался раньше, чем в мире вокруг, то и с последствиями мы имеем дело дольше, чем другие. По идее, и противоядие должна прийти через нас. Частично она и пришла, когда среди отчаяния и цинизма, предательства и вероломства в 2014 украинцы, эти прирожденные скептики, эти фомы неверящими, пошли защищать свою страну.

Воронка ХХ века

Проблема Украины также в том, что во внешнем мире ей не на кого опереться. Тот же Крастев считает, что, потеряв три объединительные идеи (страх войны, идеализм революции 1968 и дух единства Востока и Запада, созрел в 1990-х), ЕС потерял верность идеалам, стал заложником проблемы неконтролируемой миграции, перерождается на что-то приземленное и мелкое. Фигурально говоря, знамя свободы скручивают в жгут и завязывают на дверной ручке, чтобы не зашли мигранты. Крастев видит в будущей Европе только бледное подобие той европейской идеи, которая сделала ЕС мировым образцом достатка и демократии. Он не верит в живучесть этой идеи и на пальцах, в свойственной ему блестящей публицистической манере, объясняет, почему.

Он не верит в живучесть этой идеи и на пальцах, в свойственной ему блестящей публицистической манере, объясняет, почему

Василий Артюшенко, DT.UA

Ну что же, неприятный диагноз часто самый правильный. Но прогноз все-таки, очень хочется надеяться, ошибочен. По крайней мере такую ​​надежду дают нам европейские выборы 2017-го и 2018-го гг., На которых сторонники Единой Европы далеко не так "сыпались" перед европейским национализмом (а вместе с ними перед его кремлевским гуру), как предполагали пессимисты. Свернуть в тряпку знамя свободы оказалось не так уж просто.

Грядущие следующем году выборы в Европейский парламент дадут много голосов антиевропейским, пропутинским, националистическим силам, - но из штанишек деструктивных оппозиционных злопыхателей они на европейском уровне, скорее всего, не выпрыгнут. Это пока их потолок. Главная опасность - не так приход к власти антиевропейских сил, как перерождение проевропейских. Иммунитет Запада перед ложью и цинизмом, загримированный под "прагматизм", на глазах ослабевает. Мероприятие, ослабевает, будет фоном мировой политики не год и не два.

Не надо обманываться, объясняя это обстоятельство только влиянием российской пропаганды. Москва только заполняет моральные и идеологические полости в западных сообществах, образовавшихся с угасанием еврооптимизма и ослаблением трансатлантического партнерства. Сначала Украины, а затем и Запад погрузились в кризис доверия (опять эта украинская "гипертиповисть"!). Нет больше веры в себя. Нет больше уверенности в партнере. И это не Москва так распорядилась. Это значительно глубже.

Идеологический вакуум, возникший на Западе, активно накачивается всякой всячиной: конспирологические теории, националистическими предрассудками, анархистскими "желтыми жилетами" и исламским фундаментализмом ... Европа, как видим, тоже натягивает на себя мрак. ХХ века никак не хочет закончиться. Оно, как воронка, тянет Европу назад, в войну - как минимум, в холодную, а возможно, и в горячую.

Последние опросы свидетельствуют: большинство британцев, немцев и французов считают, что континент стоит на грани войны. И так: чем тревожнее это предчувствие, тем лучше для Путина. Страх и слабость - его природный элемент для бывшего вербовщика КГБ. Почему он не умеет справляться - это смелости и силе. Здесь максимум, на что хватает его фантазии, - посадить под замок, спрятать за полярный круг.

Услышать друг друга

Олег Сенцов напомнил нам слова булгаковского Пилата: "Трусость - самый страшный человеческий порок". Нет другого рецепта против мира лжи, чем смелость. Единая Европа должна сделать важный шаг - взять на себя часть ответственности за возникновение моральной и политического кризиса. Осознать, что большая европейская полость возникла из политической гордости и душевной лени, из отсутствия полноценного диалога с теми, кто чувствовал себя в последние десятилетия раздавленным, забытым, в проигрыше.

Единой Европе еще предстоит найти к нему, к этому "протестного электората", правильные подходы. Перестать отмахиваться от тех, чьи вопросы тебе не нравятся. Украина, очевидно, необходимо то же самое, но в несравненно большем масштабе, - несмотря на то, как много их у нас - раздавленных, забытых, в проигрыше.

И Единой Европе, и Украине нужно одно и то же - честный внутренний диалог. ЕС с его действующими институтами и крепкими традициями движется в этом направлении. Другое дело - Украина, где институты слабы, а традиции полноценного уважительного диалога нет.

Церковь может стать в наших условиях тем институтом, который поможет Украине в поиске решения экзистенциальных проблем. В конце концов, где, как не в церкви, искать внутренний мир, мудрость, моральное оздоровление общества?

Храм Фомы неверящими

Последние 27 лет Украина регулярно находилась в поиске нового начала, чистого листа. Шансы приходили и исчезали, но решительного прорыва не было. Появление полноценной Поместной церкви во главе с 39-летним современным лидером, с покровительством матери-церкви в Константинополе - это еще одни двери, которые открывает перед нами история. Воцерковлена ​​человек скажет: еще одно благословение Божие.

Воцерковлена ​​человек скажет: еще одно благословение Божие

Василий Артюшенко, DT.UA

Согласно статистике, украинское общество никому не доверяет так, как церкви. Традиция сильных религиозных лидеров - от митрополита Андрея Шептицкого к кардинала Любомира Гузара и к патриарху Филарету, который проявил себя настоящим государственником на последнем Соборе, - есть в Украине давно. В ближайшие месяцы и даже годы все, что будет сказано митрополитом Епифанием, будет услышано. Главное, чтобы он не молчал. Главное, чтобы он нашел правильные слова для нашего многократно обманутого общества. Ну и, конечно, можно уже сейчас представить, каких усилий приложит Москва, чтобы максимально быстро и эффективно дискредитировать и его, и свежесозданный церковь. Еще легче представить, какой у Москвы пространство для действий, несмотря на готовность многих украинский верить кому угодно и во что угодно, только не в свою страну.

Нашей церкви свое делать. Вернуть силу слову. Вернуть (хотя бы немного) веру в ближнего. Напоминать властям, что они в этом мире не навсегда, и в гробу карманов нет. Молиться за тех, кто воюет за Украину. Призвать милость к падшим. Искать мир среди смуты. Заживлять раны. Напоминать, что добро имеет смысл, а также победа или поражение - это решение, которое и человек, и нация принимают самостоятельно.

Перед украинскими пастырями (духовными и политическими) - море опущенных рук и растерянных глаз в поиске душевного мира и ответов на трудные вопросы. Моральные и политические. В том числе: как быть с соседом, который во время аннексии Крыма и той страшной Вербного воскресенья
2014 решил стать врагом? Как соседствовать с врагом, но все же на каком-то этапе перестать с ним воевать?

Политика обычно не дает ответов на эти вопросы. Она живет электоральными циклами: прожили - вот и хорошо, избирались - вот и замечательно. Но кто-то же должен начать говорить с Украиной не с высоты электоральных циклов, а с высоты истории.

сводить храм новой церкви для нации скептиков и пессимистов, и еще в состоянии войны, - неблагодарный труд. Но одновременно - тот же "Фома неверящими" тоже был апостолом. Был момент, когда у него опустились руки: его братья увидели воскресшего Христа, а он - нет. И тогда воскресший Христос явился еще раз и дал Фоме увидеть свои раны. Бог и скептиков любит. Недаром просьбу "помоги моему неверию" фигурирует в молитвах.

Можно сколько угодно повторять, что "в этой стране ничего хорошего не будет", но верующие знают и понимают: то, что невозможно человеку, возможно Богу. Неверующие же просто знают: по каким-то причинам Украина прошла через века исторической комы, из-за страшного ХХ века, и не исчезла, не стала историческим пшиком. Что-то такое особенное есть в этой нации, с которой когда-то началась история христианства в этой части мира, которую так часто объявляли почил в бозе или вообще несуществующей, и которая 15 декабря 2018, вопреки всему, снова подняла крест над Владимирской горкой.

Кто его знает, кто там на самом деле прав?
Почему?
Никого не напоминает?
В конце концов, где, как не в церкви, искать внутренний мир, мудрость, моральное оздоровление общества?
Как соседствовать с врагом, но все же на каком-то этапе перестать с ним воевать?