Роман Бабаян :: ТВ Центр - Официальный сайт телекомпании

Опубликовано: 23.05.2017

видео Роман Бабаян :: ТВ Центр - Официальный сайт телекомпании

"Москва Media"

Роман Бабаян: "Cкажи человеку: "У вас 20 секунд" - и он впадёт в ступор"

 

Каждый выпуск ток-шоу  "Право голоса" на канале "ТВ Центр" выливается в горячую дискуссию, в которой участвуют самые авторитетные эксперты России – политологи, экономисты, социологи. Ведущие умело направляют диалог в нужное русло, пытаясь  публично разобраться в наиболее острых и актуальных  проблемах. С ведущим программы Романом Бабаяном мы встретились сразу после съёмок очередного выпуска.


Запись программы Право голоса на ТВЦ закончилась дракой!

Я внимательно наблюдал за вами в студии: вы настолько "в  теме", что можете сам выступать экспертом…

–  Для того чтобы выйти на площадку, я работаю по ночам. К каждой программе, даже если тема мне хорошо знакома, нужно готовиться. На площадку можно выходить только тогда, когда ты знаешь о предмете дискуссии всё. Иначе будет "тухляк". Если ты не готовился к программе, это будет видно ровно на вторую секунду.


РЕН ТВ 20 лет в эфире

  – На мой взгляд, вы один из немногих ведущих, кто умеет слушать других, кому интересно, что говорят участники программы, а не только он сам. А что для вас представляет наибольшую сложность?

  – Спасибо за тёплые слова. Самое сложное в моей работе – направлять разговор в нужное русло. В программе участвуют не прохожие с улицы, а эксперты, которые профессионально занимаются той или иной проблемой. Они говорят очень интересные вещи, а ты ограничен хронометражем и должен в какой-то момент их остановить. Как это сделать?

–  Некоторые ведущие просто приземляют не в меру разговорчивых собеседников: мол, Иван Иванович,  у вас остаётся 20 секунд…

  – Неконструктивный подход. Человек, которому говорят – "у вас 20 секунд", тут же впадёт в ступор, теряет мысль – и на этом всё заканчивается. Нужно попытаться сделать так, чтобы он самостоятельно вышел на какую-то точку – это самое сложное. А ситуации в студии бывают очень накалёнными. Еще немного – и участники в рукопашную могут пойти. Надо уметь их останавливать. Мне помогает то, что я хорошо изучил наше экспертное сообщество. Знаю их симпатии-антипатии, пристрастия в политике и так далее.  Поэтому, когда я в процессе подготовки к программе получаю список людей, которые у меня будут на записи, то могу предугадать, что они будут говорить. Я знаю, каким образом сформулировать свой вопрос, и предполагаю, что мне могут ответить. И мой следующий вопрос уже идёт вдогонку тому, что мне ответят.

  – У вас как у тележурналиста есть любимые темы?

  – У каждого журналиста, я считаю, должна быть какая-то специализация, круг тем, где он дока. У меня – политика, экономика, международная проблематика, всё, что связано с силовыми министерствами, проблемы национальных отношений. Я ведь объездил большую часть мира, много лет работал "в поле", как я это называю. Был корреспондентом, специальным корреспондентом, комментатором, политобозревателем. Десять лет отработал в  "Вестях",  потом перешёл в программу "Время". А позже стал заниматься студийной работой.

  – Вы работали не просто "в поле" – в "горячих точках",  освещали межнациональные конфликты…

  – Я не люблю сочетание "горячие точки", и не люблю, когда меня называют военным корреспондентом. Я всегда занимался кризисной журналистикой, мне это интересно. Сначала была  гражданская война в Таджикистане. Потом Чечня. После Чечни я работал в  Афганистане. Потом в 1999-м в Югославии. Когда НАТО объявило о начале военных действий, югославы закрыли границы, перестали выдавать въездные визы и мы с оператором Борей Агаповым оказались единственной съёмочной группой, которая работала в Белграде. По большому счёту обо всём, что происходило тогда в югославской столице, страна узнавала только из наших репортажей. Потом были неоднократные поездки в Косово, в 2000-м году – Македония, в 2003-м – Ирак. Первый ракетно-бомбовый удар по Ираку застал нас в Багдаде и в результате из Ирака я уехал уже после того, как американцы разбили иракскую армию и вошли в Багдад. Помню, в последний день, уже покидая гостиницу "Палестина", в которой жили все журналисты, работавшие в Ираке, в лифте я встретил Тараса Процюка – оператора  из киевского  бюро "Рейтер".  Мы с ним попрощались, договорились встретиться на какой-нибудь очередной войне. А через два часа после того, как я уехал, американский танк выстрелил по отелю и Тарас погиб. Когда мы ехали в сторону сирийской границы, в небе периодически появлялись американские или британские самолёты, которые наносили удары по всему, что двигалось по шоссе. Меня часто спрашивают: страшно работать на войне? Конечно, страшно! Мы же все люди нормальные. Надо быть отморозком, чтобы было не страшно под крылатыми ракетами-томагавками или под бомбами.

 – Орденом "За личное мужество" вы были награждены за  работу на войне?

 – Не поверите –  за работу в Москве. Во время октябрьского путча 93-го года я работал в Белом доме. Меня там арестовали и  45 минут держали у стенки под дулом автоматов – хотели расстрелять. Я пытался им объяснить, что я журналист, показывал удостоверение, но они решили, что я передаю шпионскую информацию. В конце концов, мне повезло: по распоряжению пресс-секретаря Хасбулатова меня вывели из Белого дома, приказав больше туда не пускать. Вывели через один подъезд, а через другой я снова зашёл и отработал там несколько суток. И ушёл за полчаса до того, как танки открыли огонь по Белому дому. А через несколько дней узнал, что я представлен к воинской награде.

 – Среди  ваших наград  есть и медаль НАТО – за участие в миротворческой операции в Косово…

 – Я был категорическим противником этой, так называемой миротворческой операции. Для чего мы участвовали в ней? Чтобы защитить сербское население от истребления со стороны албанских боевиков. Вся территория Косово была поделена на секторы –  американский, немецкий, британский, французский, итальянский, голландский. В каждом  находилось по батальону наших десантников, но в итоге мы ничего не могли сделать без разрешения американского, английского или немецкого командования.  Я об этом откровенно рассказал Владимиру Владимировичу Путину. Он летел в Любляну на встречу-знакомство с Джорджем Бушем, но вначале прибыл в Белград с официальным визитом, а я приехал в Белград из очередной командировки в Косово. На следующий день должен был вылететь из Белграда в Москву, но мне позвонили из редакции и попросили задержаться: как выяснилось, со мной хотел встретиться президент. На встрече я подробно рассказал Владимиру Владимировичу о ситуации в Косове, рассказал о том, что там происходит с сербским населением, как боевики Армии освобождения Косова взрывают сербские храмы и никто их при этом не останавливает. Президент делал пометки в блокноте, рядом с ним сидел министр иностранных дел Игорь Иванов. И на следующий день, изменив  график поездки, Владимир Путин неожиданно  вылетел в Приштину. Он встретился с командованием нашим миротворческим контингентом, с солдатами и офицерами, с командованием силами KFOR, с ООНовской администрацией.  После этого в кратчайшие сроки было принято решение о  выводе оттуда наших десантников.

rss